История политических и правовых учений. Учебник

Фролова Е.А.

Возрастное ограничение: 0+ Жанр: Юридическая Издательство: Проспект Дата размещения: 06.07.2017 ISBN: 9785392259588 Язык: Объем текста: 626 стр. Формат: epub

Оглавление

Глава 1. История политических и правовых учений в системе социальных наук

Глава 2. Политические и правовые учения в Древней Греции

Глава 3. Политические и правовые учения в Древнем Риме

Глава 4. Политические и правовые учения в Западной Европе в период средневековья

Глава 5. Политические и правовые учения в России в XI–XVI вв.

Глава 6. Политические и правовые учения в Западной Европе XVI в.

Глава 7. Политические и правовые учения в Голландии и Англии в период буржуазных революций

Глава 8. Политические и правовые учения немецкого и итальянского Просвещения XVII–XVIII вв.

Глава 9. Политические и правовые учения в России второй половины XVII — первой половины XVIII в.

Глава 10. Политические и правовые учения во Франции XVIII в.

Глава 11. Политические и правовые учения в России второй половины XVIII в.

Глава 12. Политические и правовые учения в Германии в конце XVIII — начале XIX в.

Глава 13. Консервативные политические и правовые учения в Западной Европев конце XVIII — начале XIX в.

Глава 14. Политическая и правовая идеология в Западной Европе первой половины XIX в.

Глава 15. Социалистическая политическая и правовая идеология в Западной Европе первой половины XIX в.

Глава 16. Политические и правовые учения в России в первой трети XIX в.

Глава 17. Политические и правовые учения в Западной Европе во второй половине XIX в.

Глава 18. Социалистическая политическая и правовая идеология второй половины — первой трети XX в.

Глава 19. Либеральная политическая и правовая идеология в России в конце XIX — начале XX в.

Глава 20. Политические и правовые доктрины в Западной Европе и США в XX в.

Заключение

Для бесплатного чтения доступна только часть главы! Для чтения полной версии необходимо приобрести книгу

Глава 13.
Консервативные политические и правовые учения в Западной Европев конце XVIII — начале XIX в.

1. Введение

Идеология Французского просвещения, Французская революция, якобинский террор и последующие войны вызвали отпор, прежде всего, со стороны европейского дворянства.

В этих условиях Де Местр и де Бональд призывали вернуться к средневековым институтам власти, Берк доказывал, что все построения в политико-правовой сфере должны учитывать опыт предшествующих поколений и потому решительно осуждал введение новшеств в государственный строй. Представители исторической школы права (Гуго, Савиньи, Пухта) настаивали на необходимости изучать действительность, а не заниматься поиском метафизических начал в области права и государства. Право, убеждали они, — не произвольный продукт законодательства, а следствие духовного и исторического опыта народа, поэтому оно не может изменяться с помощью законодательных процедур, а должно реформироваться постепенно и «органически».

2. Консервативные учения во Франции. Ж. де Местр. Л. де Бональд

Ярким обличителем Французской революции в конце XVIII — начале XIX в. выступил Жозеф де Местр. Местр Жозеф Мари де (1753–1821 гг.) — французский политический деятель, родился в Савойе в графской семье. Воспитывался иезуитами. Изучал право в Туринском университете. Жил в Венеции, Швейцарии, на острове Сардиния. Долгие годы (1802–1827) он был посланником сардинского короля в Санкт-Петербурге.

Его перу принадлежат работы: «Рассуждения о Франции» (1796), «Опыты о принципе порождения политических учреждений и других человеческих установлений» (1810), «О папе» (1819); «Санкт-Петербургские вечера» (1821).

Де Местр критиковал Просвещение и революцию.

Долгое время Франция была провозвестницею истинных начал духовной жизни, считалась центром европейского христианства. Но затем она уклонилась от истинного пути. В литературе и во всех сословиях распространились идеи, направленные против религии и собственности. Человек вообразил себе, что он может создать народное единство и изобрести или заимствовать у других соседей те или иные учреждения. Он отвернулся от Бога и захотел все делать сам. Но Бог наказал это безумие. Он сказал: делайте! И весь политический мир разрушился.

Человек не может ничего изменить к лучшему без божьей помощи. В итоге все завершилось величайшим из всех преступлений — посягательством на верховную власть. За это Францию постигла божественная кара. Она была передана в руки шайки злодеев, которые водворили в ней самый страшный гнет, о каком свидетельствует история.

Революция, божья кара, разрушила политический порядок в стране. По убеждению де Местра, революция обречена на бесплодие, прочно только то, что основано на божественном начале. Согласно историческим данным, революции всегда производят большее зло, чем то, которое они стемятся исправить.

Большое внимание де Местр уделял критике легисломании — убеждении во всесилии разумного законодательства. Человек не может сочинить конституцию так же, как не может создать язык. Конституционные акты Франции периода революции учреждены для человека вообще, но в мире не существует «общечеловека». Есть французы, итальянцы, русские, но никто никогда не видит человека. «Конституция, которая создана для всех наций, не годится ни для одной: это чистая абстракция, схоластическое произведение…». Задачу всякой конституции он формулирует следующим образом: будучи даны народонаселение, права, религия, географическое положение, политические отношения, богатство, добрые и дурные качества известного народа, надо найти приходящиеся ему законы.

Де Местр убеждал, что никакая конституция не была плодом преднамеренного обсуждения. Письменные документы утверждают только уже сущестовавшие прежде них права, да и те записывают только небольшую часть того, что существует на практике. В любой конституции есть нечто такое, что не может быть записано. История показывает, что если права народа нередко проистекают от уступок со стороны государей, то права самих государей и аристократов не имеют ни начала, ни учредителей. Поэтому никакой народ не может дать себе свободы, если он ее не имеет. В истории не было свободного народа, который не имел бы в своей конституции зачатков свободы, столь же древних, как и он сам. Писаные законы только развивают то, что уже лежит в естественном устройстве народной жизни. Закон — это только заявление о правах. Все выдающиеся законодатели ограничиваются тем, что собирают элементы, уже существующие в обычаях и характере народа.

Более того, рассуждал де Местр, чем больше пишется проект, тем более учреждение становится слабым. Самые прочные учреждения были у непросвещенных спартанцев, которые ничего не писали. В английской конституции многие положения нигде не записаны — она заключается в общественном духе и потому действует. Что касается Конституции США, то в ней прочно только то, что унаследовано от предков — все новое обречено на гибель.

Суть основного закона, пояснял де Местр, состоит в том, что никто не может его отменить, следовательно, Конституция не может быть установлена кем-либо, поскольку тот, кто установит Конституцию, имеет право ее и изменить. Все подлинные Конституции складываются исторически из элементов, характеризующих нравы и обычаи народа. При создании Конституции действует не человеческая воля, а обстоятельства, в которых человек является только орудием. Первоначально конституции создавались людьми по воле бога. Впоследствии в законах воплотились особенности учреждений и традиций народа. Де Местр подчеркивал, что конституции не были предметом обсуждений и дискуссий — они всегда создавались людьми — практиками, а не теоретиками. Эти люди возвещают высшую волю и соединяют религию с политикой. Они повелевают, им беспрекословно подчиняются. Но это характеризует младенческое состояние общества. Согласно де Местру, представление, что собрание выборных законодателей может дать устроение народу, есть безумие. Но именно это, по его мнению, происходит в современной ему Франции. Истинные начала законодательства перевернуты вверх дном.

Согласно де Местру, конституции закрепляют степень свободы; народы получают свободу в зависимости от своих потребностей. С изменением потребностей народа изменяется количество свобод, а значит, изменяется Конституция. Например, английская революция не уничтожила старый порядок полностью, наоборот, по ее итогам английский народ получил больше вольностей. В то же время, замечал де Местр, сложно говорить о прочности государственных учреждений Англии, поскольку они еще не испытаны временем.

Для Франции мыслитель предлагал вернуться к старинной конституции и через монарха обрести свободу. Тогда Франция вновь станет украшением Европы, пока же он отмечал нестабильность французского законодательства (во Франции за пять лет революции сменилось три Конституции). Вообще же, полагал де Местр, если в государстве случаются безрассудные реформы, то нация теряет то, что она имела, не достигая желаемого. Поэтому все обновления в государстве должны быть необходимыми и редкими.

Выступая против идей Просвещения, де Местр стремился доказать, что законы творит не разум, а история. Он выступал против новаций, которые привносятся в общество законодательством, не подкрепленным духом истории. С этих позиций де Местр критиковал североамериканских законодателей, решивших по предварительному плану построить для столицы новый город, заранее дав ему название. «Можно биться об заклад тысячу раз против одного, что этот город не будет построен, или что он не будет называться Вашингтон, или что конгресс не будет в нем заседать». Кроме этого, попыка установить Французскую республику, по его убеждению, обречена на провал: даже словосочетание «большая республика» бессмысленно, как «квадратура круга». Предположения де Местра не подтвердились на практике, однако это не ослабило его политическую программу.

Требования политической программы де Местра были реакционны. В основе его представлений лежала идея греховности человека, который способен творить только зло. Человек не должен быть свободен в его же собственных интересах; его природа такова, что им можно управлять, опираясь только лишь на страх, который внушает ему палач.

Де Местр предлагал вернуться к средневековым порядкам. Оправдывая монархическую форму правления, он заявлял, что только она соответствует воле бога. В духе Руссо он рассуждал, что просвещение и образование вредны, поскольку лишают традицию «магической власти». Светская и духовная власти должны соединить свои силы в борьбе с инакомыслием. К благодетельным учреждениям, спасшим Испанию от гибельных новшеств, он относил инквизицию.

Де Местр выступил сторонником средневековой теократии. В работе «О папе» (1819) он убеждал, что авторитет римских пап должен быть выше власти монарха. Во всех спорах должна быть последняя, высшая инстанция — авторитет папы, папа — это «универсальный монарх».

В срение века папская власть была благодетельна — римские папы защищали простой народ, сдерживали государей и укрощали их распри; они были наставниками, опекунами, спасителями и истинными устрояющими гениями Европы. Как монархия есть лучшее, самое прочное и самое естественное человеку правительство, так из всех монархий папская власть — самая кроткая, мирная и нравственная.

Однако главной гарантией человеческой свободы является отделение церкви от государства, области внутренней, духовной, не подлежащей принуждению от области внешней, юридической, принудительной. И если вместо того, чтобы отстаивать свою независимоть, церковь хочет сама владычествовать в светской области, то ее роль извращается: вместо гарантии свободы водворяется полное порабощение. К этому ведет учение де Местра. Его доктрину называли «средневековой», а самого де Местра — «пророком прошлого».

В рассуждениях де Местра последующие правоведы признали справедливым его критические высказывания против чисто умозрительных конституций, писанных не для известного места, времени, народа, а для человека вообще. Конституция, следует согласиться с де Местром, есть произведение обстоятельств и число их бесконечно. Однако нельзя согласиться с тем, что человеческая воля не участвует в произведении этих обстоятельств. Совокупность условий, составляющих историю народа, не создаются одним лицом или одновременым соглашением всех, но образуются постепенно преемственною волей поколений, действующих на историческом поприще.

Кроме этого преувеличенно то, что де Местр говорил против писаных конституций. Не вызывает сомнений, что признак глупости — воображать, что «законы не что иное, как бумага, и что можно чернилами устроить народы». Он справедливо высмеивал Томаса Пейна за то, что тот признавал только те конституции, которые можно носить в кармане. Говоря об английской конституции, де Местр метко замечал: «Истинную английскую конституцию составляет этот общественный дух, удивительный, единственный, непогрешимый, стоящий выше всякой похвалы, этот дух, который всем движет, все сохраняет и все спасает». Однако он впадает в другую крайность, когда прибавляет: «То, что писано, ничего не значит», или когда заверяет, что «законная конституция не может быть писаная». Конечно, обычаи, сохранившиеся в народном духе, не нуждаются в письменной форме, они прочнее писаных законов; справедливо и то, что законы записываются именно вследствие того, что они подвергаются нападкам со стороны противоборствующих сил — в любом прогрессивном обществе они являются результатом борьбы разных мнений и интересов. Однако письменная форма не делает постановление более шатким, напротив, оно дает ему прочность.

Аналогичные идеи были высказаны французским политическим деятелем, публицистом, философом Бональдом Луи Габриэлем Амбруазом (1754–1840 гг.). На протяжении пяти лет (1773–1778) он находился на службе королевских мушкетеров, позднее вел жизнь провинциального дворянина. В период революции де Бональд, будучи сторонником монархии, эмигрировал в Германию. В 1797 г. де Бональд вернулся во Францию, пишет эссе, сотрудничает с журналами. В период Реставрации он являлся членом ультрароялистской палаты депутатов. В 1816 г. де Бональд — член Французской академии. В 1823 г. ему было присвоено звание пэра Франции; в 1830 г. он лишен этого звания за отказ принять июльское правительство.

Фролова Е.А. История политических и правовых учений. Учебник

Фролова Е.А. История политических и правовых учений. Учебник

В учебнике освещается всемирная история политической и правовой мысли. Раскрываются основные политико-правовые теории Древнего мира, Средних веков, Нового и Новейшего времени. Значительное внимание уделено истории политических и правовых учений России. На конкретно-историческом материале показано развитие политико-правовой идеологии в единстве философско-методологических основ, теоретического содержания и программных положений.<br /> Для студентов, аспирантов и преподавателей юридических, философских, политологических и других гуманитарных вузов и факультетов.

Внимание! Авторские права на книгу "История политических и правовых учений. Учебник" (Фролова Е.А.) охраняются законодательством!