|
|
ОглавлениеГлава 1. Возникновение и развитие доктрины хозяйственного права Глава 2. Развитие системы нормативных правовых актов о предпринимательстве. Судебная практика Глава 3. Субъекты предпринимательского права Глава 4. Государственное регулирование предпринимательской деятельности Глава 5. Саморегулирование предпринимательской деятельности Глава 6. Правовое регулирование инновационных отношений в сфере предпринимательства Глава 7. Защита служебных результатов интеллектуальной деятельности и прав авторов Глава 8. Предпринимательские договоры понятие и проблемы Глава 11. Правовое регулирование процесса осуществления иностранных инвестиций в экономику России Глава 15. Проблемы совершенствования механизма защиты прав предпринимательских структур Для бесплатного чтения доступна только часть главы! Для чтения полной версии необходимо приобрести книгуГлава 8. Предпринимательские договоры понятие и проблемыВ недалеком будущем четвертая промышленная революция, элементом которой является так называемое межмашинное взаимодействие, отодвинет реальных субъектов предпринимательских договоров на дальний план, оставив за ними выработку стратегии сотрудничества и передав договорную конкретику способным к самосовершенствованию и действующим автономно программам для ЭВМ. Иными словами, получив установки от связанных рамочным обязательством производителя и покупателя, автоматика решит все остальные вопросы, включая корректировку параметров продукции в зависимости от меняющихся интересов покупателя и контроль за ее качеством. Этот прогноз, понятно, не исключает других форм и способов договорного взаимодействия субъектов предпринимательского права. Однако в любом варианте специфика предпринимательских договоров, все в большей степени отличающая их от бытовых обязательств, требует обеспечить для них соответствующее их характеру правовое регулирование. Это позволило бы, отграничив такие договоры от иных обязательств, выработать общие положения о них и на этой основе развернуть особенности каждого из этих договоров. Дело в том, что закрепленные в ГК РФ общие положения о договоре одинаково касаются быта и бизнеса, слабо отражая характер последнего в его обязательственном выражении. Той же логике подчинена и часть вторая Кодекса, объединяющая в гл. 30 такие разные договоры, как розничная купля-продажа и продажа предприятия, а в гл. 37 — бытовой подряд и проектно-изыскательские обязательства. Очевидно, что все это не идет на пользу пра воприменению, тем более что указанные главы построены по принципу «от общего к частному», и для того чтобы продать предприятие, необходимо одновременно руководствоваться нормами трех уровней — от общих положений о купле-продажи до продажи недвижимости и лишь затем продажи предприятия. Поскольку в подобных ситуациях полезен экскурс в историю, следует констатировать, что предки современных предпринимательских договоров, торговые сделки, доставили немало затруднений составителям французского и германского (1861 г.) торговых кодексов при попытках отграничить их от гражданско-правовых сделок. В конечном счете были установлены торговые сделки трех видов. Сделки первого вида — «объективно-торговые» — характеризовались массовыми закупками товаров для дальнейшего отчуждения. Второй вид сделок — переработка, комиссия, экспедиция ит. п., — хотя и могли совершаться вне торгового оборота, но от его профессиональных участников можно было потребовать соблюдения особых, установленных в торговых кодексах условий. Третий вид — так называемые вспомогательные сделки — по существу торговыми не были, но заключались купцами в интересах ведения торговых предприятий. Сомнения в природе сделки разрешались презумпцией ее отнесения к числу торговых, если она была совершена купцом. В России в рассматриваемый период судебная практика находила признаки торговых сделок в их направленности на получение прибыли, товарного кредита. Но в силу отсутствия торгового кодекса или однопорядкового ему акта они не получили особого регулирования. Таким образом, и у нас, и в странах Западной Европы существовало понимание того, что торговые сделки отличны от бытовых. Разница заключалась в том, что на Западе они были закреплены в торговых кодексах, а это давало им импульс к развитию. С появлением в России советской власти указанное понимание было отвергнуто по той причине, что во главе угла оказались не соображения практической пользы от договоров, а задача реализации учения К. Маркса и Ф. Энгельса в его своеобразной ленинской трактовке. В период «военного коммунизма» обобществленный сектор был организован как единое плановое хозяйство, составные части которого выступали лишь как технически самостоятельные единицы, лишенные почти всякой самостоятельности юридической. Планирование этого сектора хозяйства в некоторых отношениях приближалось к «управлению вещами». К.М. Варшавский писал об огромной государственной машине, подчинившей себе все важнейшие отрасли хозяйственной жизни страны. Во времена «военного коммунизма» круг гражданских отношений, строившихся на начале свободного соглашения сторон, был почти что сведен на нет: отношения эти сменялись отношениями принудительными, которые устанавливались и нормировались государственной властью. Этот эксперимент, едва не приведший экономику к товарной катастрофе, послужил прелюдией к возникновению договора нового типа — советского хозяйственного договора, который возник вследствие того, что другого правового инструмента, который мог бы играть ту же роль, не нашлось. Своим своеобразием он был обязан государственным планам, которые и определяли его содержание. Правовая доктрина к 1950—1960-м гг. уже выстроила концепцию этого договора, который на самом деле играл в советском народном хозяйстве самую незначительную роль и объяснялось это четырьмя основными факторами. Первый из них состоял в том, что работа хозяйственных руководителей, директоров предприятий оценивалась директивными органами, исходя из выполнения плана, что предопределяло уровень премирования коллектива и разного рода нематериальные поощрения. Попытки ввести договорную дисциплину в число критериев оценки работы предприятий успеха не имели. Второй фактор сводился ко всеобщему правовому нигилизму, и отношение к договору не было исключением. Третий заключался в том, что взыскание с нарушителей обязательств штрафных санкций не оказывало на них заметного влияния, а связанное с этим перемещение денежных средств от одного государственного предприятия к другому в те времена именовали «перекладыванием казенных денег из кармана в карман». Четвертый фактор был связан с малым содержательным значением хозяйственного договора, который повторял плановые задания, внося в них незначительные уточнения. В ст. 159 ГК РСФСР 1964 г., посвященной содержанию обязательств, возникающих из актов планирования, прямо говорилось, что содержание договора, заключаемого на основании государственного заказа, должно соответствовать этому заказу, а содержание обязательства, возникающего непосредственно из акта планирования народного хозяйства, определяется этим актом. В цивилистической доктрине план стал непременным атрибутом хозяйственного договора. Как указывал В.Г. Вердников, главное, в чем состоит специфика планового характера хозяйственного договора, — это отражение в нем определенной связи между планами производственной деятельности социалистических организаций, вступающих между собой в договорные отношения. С.Н. Братусь применительно к поставке отмечал, что сущностью хозяйственного договора служит тот факт, что при переходе продукции по договору от поставщика к потребителю происходит ее плановое распределение. И хотя внешне это находит выражение в форме названного договора, правомочия и обязанности, возникающие из него у сторон, — это средство, инструмент, способ реализации такого распределения, причем государство всегда и везде остается единым и единственным собственником продукции, являющейся предметом поставки. В этом и состояло основное отличие хозяйственных договоров от бытовых. В последних гражданин мог выражать свою волю, в хозяйственных отношениях превалировала воля государства. Р.О. Халфина рассмотрела ситуацию, когда интересы контрагентов — двух социалистических организаций, пришли в противоречие; воля, выраженная одной из них, расходится с волей другой. Но такое противоречие может быть только мнимым. В действительности воля обеих названных организаций едина, она соответствует воле государства. Противоречие интересов двух государственных организаций, противоположность их волеизъявления могут иметь своей причиной только одно: воля какой-либо из этих организаций, или воля обеих, в той или иной мере уклонилась от воли государства. Вторичность договора по отношению к плану, его тесная связь с ним должны были послужить основанием для их комплексного доктринального изучения. Однако этот путь для цивилистики был закрыт ввиду отнесения планов к предмету изучения науки административного права, которая в те времена этой сферой занималась мало. Внимание! Авторские права на книгу "Предпринимательское право в XXI веке: истоки и перспективы. Монография" ( Под ред. Занковского С.С., Михайлова Н.И. ) охраняются законодательством! |
||||||||||||||||||||||
