Исправительно-трудовая система Советской России в довоенный период (1921–1940 гг.). Монография

Реент Ю.А., Жигалев А.В.

Возрастное ограничение: 0+ Жанр: Юридическая Издательство: Проспект Дата размещения: 01.11.2017 ISBN: 9785392264568 Язык: Объем текста: 230 стр. Формат: epub

Оглавление

Введение

Глава I. Становление карательного механизма РСФСР в области исполнения уголовных наказаний в 1920-е годы

Глава II. Cоветская лагерная система 1930–1934 годов как элемент социально-экономической базы государства

Глава III. Исправительно-трудовая система СССР во второй половине 1930-х годов

Заключение

Приложения

Для бесплатного чтения доступна только часть главы! Для чтения полной версии необходимо приобрести книгу

Глава II.
Cоветская лагерная система 1930–1934 годов как элемент социально-экономической базы государства

§ 2-1. Преобразования системы мест лишения свободы РСФСР в первой половине 30-х годов ХХ века

Принятая к реализации советским правительством новая экономическая политика уже к середине 1920-х годов дала ощутимые социально-экономические результаты. В октябре 1928 года был разработан первый пятилетний план развития народного хозяйства. Однако он предполагал предварительное решение задачи по изысканию значительных финансовых и трудовых ресурсов. Существовавшая система не могла предоставить ни того, ни другого. Одним из традиционных источников, позволявших хоть как-то приступить к работе, стал режим жесткой экономии: везде и во всем, но в первую очередь — на оплате труда и обеспечении социально-бытовых нужд. При этом было ясно, что слишком откровенно экспериментировать на классе-гегемоне, то есть на рабочих, опасно, а с политической точки зрения и не вполне корректно.

Становится очевидным, что только эксплуатация наиболее значительной части населения — крестьянства — может помочь осуществлению намеченных целей. Собственно, именно по этой причине решение о всемерном развитии сельской кооперации, принятое XV съездом ВКП(б) в декабре 1927 года, впоследствии было резко преобразовано в программу всеобщей коллективизации. Обобществление всей основной производственной базы крестьянства в совокупности со своеобразной схемой товарно-денежных отношений и налогообложения на селе давали возможность государству беззастенчиво грабить «пролетариев от сохи». Но этот план встретил массовое сопротивление, протесты и даже террористические акции.

И. В. Сталин в своей речи от 9 июня 1928 года недвусмысленно заявил, что «продвижение к социализму не может не вести к сопротивлению эксплуататорских элементов… а сопротивление эксплуататоров не может не вести к неизбежному обострению классовой борьбы». Идеология борьбы, угроз и наказаний в конце 1920-х годов уже прочно заняла место в сознании вождя.

Тем временем многие коллективные хозяйства, едва возникнув, распадались. Другие же существовали чисто номинально, не принося никакой пользы. В таких условиях советское руководство вспоминает об успехах недавно преобразованной системы исправительно-трудовых учреждений. Их значение оценивалось, по крайней мере, двояко.

Во-первых, любое противодействие выполнению планов первой пятилетки подлежало строгому наказанию. Карательные меры предполагалось применять в первую очередь к политическим противникам, зажиточным крестьянам, оппозиционно настроенной интеллигенции и служащим и т. п. Именно в этой социальной среде было наибольшее число критиков режима.

Во-вторых, направленные в места заключения осужденные представляли собой те самые трудовые резервы, которых так не хватало, особенно в отдаленных регионах, в местах строительства крупных объектов. Осознание открывающихся «перспектив» пришло не сразу. Нормативно-правовое обоснование предстоящей советской пенитенциарной реформы было подготовлено постановлением СНК СССР от 11 июля 1929 года «Об использовании труда уголовно-заключенных». Документ предусматривал дальнейшее разделение системы исполнения уголовных наказаний на две независимые структуры. Одна из них имелась в составе республиканских НКВД, другая — в ОГПУ СССР.

Первая структура функционировала в рамках Главного управления мест заключения (ГУМЗ) НКВД РСФСР. Состоявшие в их подчинении учреждения были сведены в 3 группы:

а) места лишения свободы для лиц, осужденных до трех лет;

б) места лишения свободы для подследственных;

в) пересыльные пункты.

Однако проводимые там организационные преобразования лишь номинально преследовали цели совершенствования управленческого механизма. На самом деле ставилась задача сместить с ключевых должностей сотрудников, связанных с бывшим наркомом А. Г. Белобородовым. Сталинское окружение причисляло его к сторонникам своего злейшего врага — Л. Д. Троцкого. Это означало, что компромиссов ждать не приходилось. В итоге постановлением ЦИК и СНК СССР от 15 декабря 1930 года было решено ликвидировать НКВД союзных и автономных республик. Их «обломки» сразу же обретали новых хозяев. Напомним, что на 1 мая того же года в системе ГУМЗ НКВД РСФСР функционировало 279 учреждений, отнесенных к общим местам заключения, где содержался 171 251 осужденный. Все они были переданы Народному комиссариату юстиции (НКЮ) РСФСР. В других союзных республиках аналогичные учреждения передавались как НКЮ, так и Верховным судам или прокуратуре.

Второй структурой, осуществлявшей исполнение наказаний в виде лишения свободы, а также реальной силой, способной противодействовать системе НКВД, были органы госбезопасности в лице Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) при СНК СССР. Его руководство по ряду направлений деятельности ведомства видело в НКВД своего соперника. В первую очередь, конечно же, имелись в виду карательные и силовые функции. Устранение сильного конкурента быстро отразилось в росте численности «подопечных» осужденных. Подробней о создаваемой системе мест лишения свободы в рамках Главного управления лагерей (ГУЛАГ) ОГПУ СССР будет рассказано во второй части параграфа.

Хотелось бы сразу отметить, что в 20-е годы прошлого века в СССР тюрьмы, являвшиеся прежде основными местами исполнения наказаний, как административно-правовой институт были ликвидированы. Законодательно их восстановление произошло только в связи с принятием постановления ВЦИК и СНК СССР от 8 августа 1936 года «О дополнении Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик». На этом основании данная разновидность мест лишения свободы не попала в число объектов, подлежащих детальной разработке в нашем исследовании.

В существовавшем к началу 1930-х годов виде исправительно-трудовая система ощутимой помощи в решении поставленных задач принести не могла. Требовались кардинальные преобразования, и они не заставили себя долго ждать. Как отмечал известный исследователь этой эпохи Роберт Конквест, «ГУЛАГ и другие учреждения подобного толка были предназначены для достижения двух основных целей: тюремной изоляции жертв террора и использования их каторжного труда на стройках советского народного хозяйства. Ни одна из этих целей никогда не упускалась из виду, но в разные периоды баланс изменялся в пользу то одной, то другой». Рассмотрим элементы этой системы подробнее.

Итак, после ликвидации 15 декабря 1930 года народных комиссариатов внутренних дел республик СССР система мест лишения свободы претерпевает серьезные изменения. Органы и учреждения, подведомственные ГУМЗ НКВД РСФСР, передаются во вновь образованное Главное управление исправительно-трудовых учреждений Народного комиссариата юстиции РСФСР (ГУИТУ). Теперь в одном ведомстве сосредоточились не только органы, определяющие наказания за преступления, но и учреждения, их исполняющие. 28 февраля 1931 года коллегия НКЮ РСФСР приняла постановление «О структуре Главного управления местами заключения, его материальных возможностях и о работе», которое свидетельствует о затруднениях в руководстве столь специфичным ведомством. Особую сложность представлял перевод этой системы на полный хозрасчет и самоокупаемость, военизацию аппарата управлений и учреждений.

Структура ГУМЗ НКЮ РСФСР в 1931 году включала в себя: Главное управление; краевые (областные) управления местами заключения; исправительно-трудовые учреждения; районные отделения принудительных работ. В управлениях были учреждены сектора: административный; политико-воспитательный; производственный; плановый; финансово-счетный; снабжения; сбыта. Приказом НКЮ РСФСР от 9 июля 1932 года была уточнена структура центрального аппарата пенитенциарного ведомства. Она включала: секретариат; административный сектор; политико-воспитательный; сектор хозяйства, снабжения и сбыта; плановый; учетно-отчетный; производственный; медико-санитарный; финансовый сектора.

Подсистема, включавшая в себя общие места заключения, в отличие от лагерной, подлежала заметному сокращению. В количественном отношении так и осталось 279 учреждений, исполнявших наказание в виде лишения свободы. В их число входили 176 домов заключения и ряд специализированных колоний: 24 лесозаготовительных, 14 фабрично-заводских, 24 сельскохозяйственных, 18 — общего профиля. Что же касается числа направляемых туда заключенных, то даже беглое сравнение позволяет утверждать, что очевидные приоритеты отдавались учреждениям ГУЛАГа ОГПУ СССР.

После ликвидации НКВД РСФСР и передачи пенитенциарных учреждений НКЮ РСФСР, в первую очередь делались попытки разобраться с формальными условиями содержания такой категории заключенных, как подследственные. По поручению Коллегии ОГПУ в адрес заместителя наркома юстиции И. А. Апетера был направлен секретный циркуляр от 13 марта 1931 года № 88, в котором отмечалось, что до «70% следственных арестованных, содержащихся в местах заключения НКЮ, числятся за органами ОГПУ. Все они не принимают никакого участия в организованных при местах заключения работах, и, таким образом, их содержание является тяжелым бременем для государства». Исходя из этого предлагалось разделить всех подследственных на 3 категории:

а) особо важные, контрреволюционеры и др., требующие строгой изоляции и не допускаемые ни к каким работам;

б) допускаемые к работам в камерах и специально оборудованных местах;

в) допускаемые к работе в пределах всего места заключения, без выпуска за ворота.

Следующим шагом стала специализация пенитенциарных заведений в рамках этого ведомства. 31 июля 1931 года было введено в действие «Временное положение о местах лишения свободы Главного управления исправительно-трудовых учреждений НКЮ РСФСР». Документ предусматривал значительную реорганизацию. Номенклатура исправительно-трудовых учреждений расширилась и включала:

— изоляторы для подследственных;

— пересыльные пункты;

— исправительно-трудовые колонии четырех видов (фабрично-заводские, сельскохозяйственные, массовых работ, штрафные);

— учреждения для несовершеннолетних правонарушителей;

— больницы и учреждения для медицинской экспертизы.

В сентябре того же года утвердили Устав службы в исправительно-трудовых учреждениях НКЮ РСФСР, который интересен нам прежде всего тем, что содержит полный перечень прав и обязанностей сотрудников мест лишения свободы органов юстиции. Временщиков здесь не жаловали, минимальный срок службы не должен был составлять менее двух лет. Те же, кто пришли служить всерьез и надолго, могли рассчитывать на серьезные надбавки к денежному довольствию. Трехлетний стаж гарантировал прибавление к окладу 10%, шестилетний — 20%, девятилетний — 30%, а за двенадцать и более лет — 50%. При этом стояла задача комплектовать учреждения грамотными работниками, для чего была сформирована собственная сеть учебных пунктов и курсов. Чтобы привлечь туда людей, также были предусмотрены стимулы. Так, время обучения на специализированных курсах ГУИТУ НКЮ РСФСР засчитывалось в служебный стаж в двойном размере. К задачам руководства таких учреждений были отнесены производственные вопросы местной промышленности, а затем и «рекрутирование» заключенных для доукомплектования ИТЛ ОГПУ СССР.

Руководство местами лишения свободы, помимо ГУИТУ, осуществляли территориальные управления (УИТУ), созданные в автономных республиках, краях и областях. Основную часть кадрового аппарата составляли непосредственно сотрудники учреждений. Штат персонала средней по численности исправительно-трудовой колонии можно рассмотреть на примере Рязанской ИТК. В начале 1930-х годов его составляли: начальник колонии, его помощник, два младших помощника начальника, два заведующих корпусами, шесть старших надзирателей, пятьдесят четыре младших надзирателя, делопроизводитель, две машинистки и курьер.

Нетрудно понять, что осуществлять правоохранительную деятельность должны люди, показывающие личный пример в труде, поведении в быту. А таких сотрудников в исправительно-трудовой системе работало меньше, чем хотелось бы их руководителям. Нарушения правил, а порою и прямые преступления во многих учреждениях стали обыденностью. Для борьбы с этим вводилась практика регулярной аттестации начальствующего состава. Каждая такая кампания сопровождалась массовой кадровой «чисткой». Несмотря на кажущуюся многочисленность личного состава, укомплектованность кадрами оставалась крайне низкой. Нередко только 10–15% административных и хозяйственных должностей замещались аттестованными и вольнонаемными сотрудниками, остальные должности занимали заключенные, что приводило к многочисленным нарушениям законности и режима содержания.

В целях пресечения бесчисленных фактов служебной халатности, хищений и злоупотреблений проводились обследования учреждений ГУЛАГа, наиболее злостные нарушители привлекались к уголовной ответственности. Известно, что, например, надзиратели Бутырского изолятора ОГПУ «вымогали у заключенных деньги и различные вещи, исполняли письменные и устные поручения подследственных по связи с лицами, находящимися на свободе». Они же занимались незаконными передачами в изолятор разных вещей для заключенных. Их преступная деятельность, конечно, наказывалась. В частности, приказом ОГПУ от 12 июня 1931 года № 317 надзиратель Чижиков был приговорен к расстрелу, с заменой 10 годами заключения в ИТЛ, а Валов, Фомкин и Хмелевский — к заключению в лагерь сроком на 10 лет. Надзиратель Н. А. Фильков, избивший заключенного, осужден и направлен в лагерь сроком на 3 года.

Из отчета Прокуратуры СССР за 1931 год следовало, что в части должностных преступлений сотрудников органов ОГПУ, служивших в лагерной системе, наблюдался очевидный рост. Факты злоупотребления властью пытались объяснить количественным увеличением личного состава периферийных органов за счет молодых сотрудников, «не прошедших соответствующей практической школы и не успевших выработать в себе достаточной этической закалки». В течение 1931 года Коллегия ОГПУ рассмотрела 931 дело о должностных преступлениях сотрудников, по которым осуждено 1285 человек. Еще в отношении 123 человек дела прекращены, а в отношении 30 — переданы в суд. И это без учета дел, закончившихся дисциплинарным взысканием без увольнения из органов ОГПУ.

7 августа 1932 года ЦИК и СНК СССР приняли постановление «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». Данный нормативный акт состоял из трех статей. Первая предусматривала ответственность за хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте в виде расстрела с конфискацией всего имущества. Лишь при наличии смягчающих обстоятельств судам рекомендовалось применять лишение свободы на срок не менее 10 лет с конфискацией имущества. Вторая статья предусматривала наказание за хищение (воровство) колхозного и кооперативного имущества. Форма «возмездия» устанавливалась, как и в первой. Статья третья определяла наказание за насилие, угрозу или проповедь применения насилия к колхозникам с целью заставить последних выйти из колхоза, насильственного разрушения колхозов. За это определялось лишение свободы на срок от 5 до 10 лет с заключением в концентрационный лагерь.

Рассматриваемый документ от 7 августа 1932 года запрещал применение амнистии к осужденным за вышеперечисленные преступления. В этой связи для нас может показаться странным, что конкретные нормы наказания за совершенные деяния предусмотрены не уголовным законодательством, а постановлением ЦИК и СНК СССР. Тем не менее правоприменительная практика того времени зачастую опиралась не столько на законодательство, сколько на подзаконные нормативные акты, что в целом ослабляло значение действовавших Уголовного и Уголовно-исполнительного кодексов РСФСР.

Видимо, как следствие отмеченного выше, постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 1 августа 1933 года был утвержден новый Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, подготовленный по инициативе НКЮ РСФСР. Он систематизировал карательный механизм и нацеливал сотрудников учреждений на приучение заключенных к работе и жизни в условиях трудового коллектива, приобщение к участию в социалистическом строительстве. Сегодня это может показаться странным и не совсем логичным, но этот нормативный документ в определенной мере декларировал пусть и незначительное, но все же отступление от репрессивно-карательной нацеленности в деятельности мест лишения свободы. Однако его действие распространялось лишь на осужденных на срок до 3 лет или к принудительным работам без лишения и ограничения свободы. Таким образом, этот документ не мог регулировать деятельность мест лишения свободы и спецпоселений, подведомственных ОГПУ СССР.

Новый Исправительно-трудовой кодекс РСФСР основными целями советской пенитенциарной политики провозгласил: постановку осужденных в условия, преграждающие им возможность нанесения ущерба социалистическому строительству; перевоспитание и приспособление осужденных к новым условиям трудового общежития. Средствами перевоспитания признавались труд и политико-воспитательная работа, а основным типом мест лишения свободы — трудовая коммуна.

Кодекс регламентировал исполнение лишения свободы на срок до 3 лет, исправительно-трудовых работ без лишения свободы и ссылки, соединенной с исправительно-трудовыми работами. Исполнение лишения свободы на срок от 3 до 10 лет по-прежнему регулировалось Положением об исправительно-трудовых лагерях, утвержденным постановлением СНК СССР от 7 апреля 1930 года.

Согласно новому кодексу, места лишения свободы делились на следующие виды:

— изоляторы для подследственных, где содержались лица, находившиеся под следствием или судом до вступления в силу приговора суда;

— пересыльные пункты, где содержались осужденные к лишению свободы, ожидающие направления в исправительно-трудовые учреждения, а также осужденные под следствием;

— учреждения для применения к лишенным свободы мер медицинского характера, т. е. институты психиатрической экспертизы, колонии для туберкулезных и других больных;

— учреждения для несовершеннолетних, лишенных свободы, т. е. школы ФЗУ индустриального и сельскохозяйственного типа;

— исправительно-трудовые колонии, в том числе:

а) фабрично-заводские — для осужденных из среды трудящихся;

б) сельскохозяйственные — для осужденных из среды трудящихся;

в) массовых работ — для осужденных из среды классово-враждебных элементов и опасных преступников из среды трудящихся;

г) штрафные — для осужденных, переведенных из других колоний за систематические нарушения.

Впервые в истории отечественной пенитенциарной системы были законодательно выделены изоляторы — учреждения для содержания лиц, находящихся под следствием или судом. Они могли быть как самостоятельными, так и в виде отделения при других местах лишения свободы. Все это требовало пересмотра правил и режима содержания, внутреннего распорядка.

Отдельного рассмотрения заслуживает организация исполнения наказаний в отношении несовершеннолетних правонарушителей. В первой половине 30-х годов действовали различные воспитательно-исправительные учреждения: в системе органов юстиции — трудовые дома и фабрично-заводские школы особого типа; в ведении органов просвещения — специальные детские дома, школы-коммуны; в системе органов внутренних дел — трудовые коммуны и колонии. Объединенное руководство ими также передается созданному 25 апреля 1930 года Управлению лагерей ОГПУ (начальник — Ф. И. Эйхманс), ставшему вскоре главком — ГУЛАГ ОГПУ СССР (начальник — Л. И. Коган) — и олицетворявшему многие годы всю тюремно-лагерную систему СССР.

Позже в области исполнения наказаний для несовершеннолетних преступников произошли некоторые изменения. В частности, трудовые дома и коммуны, в соответствии с требованиями ст. 28 п. «д» ИТК РСФСР 1933 года, преобразовали в особые школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ) ГУИТУ НКЮ РСФСР. По производственному профилю они делились индустриальные и сельскохозяйственные, по режиму содержания — на закрытые, полуоткрытые и открытые. Во всех из них делался упор не на изоляцию осужденных, а на максимальное вовлечение в общественную жизнь, на обучение востребованным специальностям. Кроме того, появились и так называемые коллекторы, то есть учреждения, промежуточные между обычными ФЗУ и ФЗУ НКЮ (позже — НКВД СССР). В России их насчитывалось 19, в дополнение к 25 спецшколам ФЗУ. В целом они оказали значительное профилактическое воздействие. К 1934 году число несовершеннолетних, исходя из установленного для них лимита мест заключения 9573, предположительно оценивают в 10 тыс. человек.

19 января 1934 года в Наркомате юстиции РСФСР прошло совещание, на котором было принято постановление «О реорганизации аппарата НКЮ», важной составной частью которого стало решение о преобразовании центрального аппарата Главного управления исправительно-трудовых учреждений (ГУИТУ). В числе новых административных подразделений появились сектора: фабрично-заводских ИТК, сельскохозяйственных ИТК, массовых работ, по работе с несовершенными нарушителями, производственный. Численность сотрудников центрального аппарата ГУИТУ НКЮ РСФСР составила 141 человек, а вместе с региональными подразделениями и учреждениями — 29 927. В марте того же года было принято решение об общем сокращении штатов от 10 до 15%. Однако если учесть, что штаты были заполнены только на 87,2%, то реально в низовом звене задача подбора кадров оставалась в числе наиболее острых.

Известно, что «к концу 1934 г. в Главном управлении исправительно-трудовых учреждений НКЮ РСФСР насчитывалось 524 места лишения свободы, подчиненных областным и краевым властям. По сведениям, собранным обществом «Мемориал» (нередко противоречивым), в них содержалось около 216 тыс., а вместе с подследственными — примерно 267 тыс. человек. По всему СССР число заключенных в общих местах лишения свободы оценивают в 400 тыс. (из них осужденных — 300 тыс.), причем в колониях содержалось около 200 тыс. человек». В ст. 3 Исправительно-трудового кодекса РСФСР (1933 год) было закреплено положение о делении исправительно-трудовых колоний на четыре вида: фабрично-заводские, сельскохозяйственные, массовых работ и штрафные.

Что же касается лиц, приговоренных к исправительно-трудовым работам без содержания под стражей или находившихся в ведении отделов исправительно-трудовых работ, то по РСФСР их число достигало 668 840 человек. Из этой категории осужденных реально работали на объектах, не подведомственных Наркомюсту, 406 273 человека (83,4% — на своих рабочих местах).

Вторая структура мест лишения свободы содержала как исправительно-трудовые лагеря, учрежденные в ОГПУ СССР, так и различные лагерные учреждения, переданные из НКВД РСФСР. Новые лагеря создавались преимущественно в отдаленных регионах. По аналогии с царской каторгой им предписывалась задача освоения и колонизации малонаселенных территорий. Для этого широко использовалась практика досрочного перевода «на вольное поселение» и закрепления там заключенных. Другой важнейшей задачей ИТЛ стали разработка и эксплуатация природных богатств.

Важно отметить, что в процессе решения встававших организационных вопросов представители высших органов власти практически весь упор делали на исправительно-трудовые лагеря, находившиеся в подчинении Объединенного государственного политического управления при Совете народных комиссаров СССР (ОГПУ СССР). Что же касается общих мест лишения свободы, переданных из НКВД в НКЮ РСФСР, то к ним демонстративно интерес не проявляли. Причины лежали не в организационной и не в экономической, а в сугубо политической плоскости.

Реент Ю.А., Жигалев А.В. Исправительно-трудовая система Советской России в довоенный период (1921–1940 гг.). Монография

Реент Ю.А., Жигалев А.В. Исправительно-трудовая система Советской России в довоенный период (1921–1940 гг.). Монография

В монографии содержится анализ становления и деятельности пенитенциарной системы советского государства в социально-политической обстановке двадцатилетия, охватившего период от завершения гражданской войны до преддверия Великой Отечественной войны. Переход от тюремной к исправительно-трудовой системе, последовавшее за этим резкое изменение в подходах к формированию карательных механизмов в области исполнения уголовных наказаний на рубеже 20-х и 30-х годов прошлого века до сих пор исследованы далеко не в полной мере.<br /> Важным аспектом данной работы представляется освещение комплекса проблем, связанных со становлением исправительно-трудовой системы СССР как элемента социально-экономической базы государства. Политическая, экономическая и духовная нестабильность первых лет советской власти вскоре сменилась комплексом специфических особенностей тоталитарного государства. Репрессии, охватившие страну во второй полови-<br /> не 1930-х годов, перечеркнули все достижения, наработанные в пенитенциарной области ранее.<br /> Книга предназначена как для специалистов уголовно-исполнительной системы, так и для всех интересующихся проблемами государства и права, отечественной социально-политической истории.

Внимание! Авторские права на книгу "Исправительно-трудовая система Советской России в довоенный период (1921–1940 гг.). Монография" (Реент Ю.А., Жигалев А.В.) охраняются законодательством!