Исправительно-трудовая система Советской России в довоенный период (1921–1940 гг.). Монография

Реент Ю.А., Жигалев А.В.

Возрастное ограничение: 0+ Жанр: Юридическая Издательство: Проспект Дата размещения: 01.11.2017 ISBN: 9785392264568 Язык: Объем текста: 230 стр. Формат: epub

Оглавление

Введение

Глава I. Становление карательного механизма РСФСР в области исполнения уголовных наказаний в 1920-е годы

Глава II. Cоветская лагерная система 1930–1934 годов как элемент социально-экономической базы государства

Глава III. Исправительно-трудовая система СССР во второй половине 1930-х годов

Заключение

Приложения

Для бесплатного чтения доступна только часть главы! Для чтения полной версии необходимо приобрести книгу

Глава I.
Становление карательного механизма РСФСР в области исполнения уголовных наказаний в 1920-е годы

§ 1-1. Зарождение исправительно-трудовой системы Советской России, ее состояние и структура

Система исполнения наказаний любого общества является прямым или несколько искаженным отражением социально-политической системы, сложившейся в государстве. Молодая Советская Россия в этом смысле не явилась исключением. Новые органы власти были провозглашены практически повсеместно, но действительно властными полномочиями обладали далеко не все из них. Тюремная система имелась, но на самом деле лишь по инерции продолжал подавать признаки жизни комплекс учреждений, входивший в Главное управление местами заключения Министерства юстиции Временного правительства. Совет Народных комиссаров переподчинил это ведомство Наркомату юстиции Советской России (далее — НКЮ). Практически одновременно создается Тюремный отдел, возглавленный И. З. Штейнбергом. Постановлением II Всероссийского съезда Советов от 28 октября 1917 года была отменена смертная казнь.

16 января 1918 года обновленное Главное управление местами заключения (ГУМЗ) издало первый циркуляр, предписывающий разобраться на местах с оставленным ему наследием. Выяснилось, что материально-техническая база находится в плачевном состоянии. Еще в худшем положении оказалось состояние судебной системы и административного управления. Штат тюремного персонала был заполнен лишь частично, но нередко и количество заключенных приближалось к числу служащих. Одним словом, пенитенциарный механизм фактически не работал.

Система наказаний Советской России не ограничивалась только несовершенной сетью тюремных учреждений. Необычайного развития достиг комплекс воздействий, не связанных с лишением свободы. Среди них можно назвать: предупреждение; общественное порицание (в публичном заседании суда); доведение до сведения трудового коллектива о преступлении, совершенном их сотрудником; выговор; строгий революционный выговор; принудительное политическое воспитание; помещение на видном месте приговора или же специальное издание опровержения ложных сведений; лишение вещевых карточек; исключение из объединения; возмещение причиненного ущерба; общественные принудительные работы; принудительные работы на рудниках (для капиталистов-саботажников); перевод на тяжелые принудительные работы без лишения свободы в том же предприятии или вне такового на срок до 6 месяцев; направление в штрафную часть; направление на фронт (для военнослужащих); лишение (поражение) всех или некоторых политических прав (на срок или без срока) и др. Разумеется, что все это было попыткой каким-то образом компенсировать отсутствие действенной тюремной системы.

Еще в апреле 1918 года после переезда правительства из Петрограда в Москву ГУМЗ был преобразован в Карательный отдел НКЮ. По мере создания аналогичных органов губернского уровня к сентябрю 1921 года принимается решение о переименовании его в Центральный карательный отдел, структурно подразделявшийся на девять отделений. Наименование каждого из них дает представление о направлениях деятельности:

— 1-е отделение — выработка воспитательно-трудовых и карательных мер, профессиональное обучение, кадровая работа;

— 2-е отделение — распределение осужденных по территориям и видам режимов содержания;

— 3-е отделение — создание производственной базы в местах лишения свободы;

— 4-е отделение — организация земледельческих колоний и сельскохозяйственное обучение;

— 5-е отделение — организация врачебно-санитарного дела;

— 6-е отделение — продовольственно-вещевое и материально-боевое обеспечение;

— 7-е отделение — строительство и эксплуатация капитальных сооружений;

— 8-е отделение — организация конвойной службы, финансовое обеспечение;

— 9-е отделение — организация надзора и попечения над лицами, отбывшими наказания.

Представляется важным отметить, что под термином «карательная политика» понимается не только практика деятельности исправительно-трудовой системы. Мы разделяем точку зрения М. Г. Деткова, полагавшего, что уголовная политика составляет лишь часть карательной политики. В. И. Зубкова трактовала ее как «часть государственной политики в области борьбы с преступностью, которая осуществляется средствами и мерами уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства в связи с совершением преступления, привлечением к уголовной ответственности, назначением наказания и его исполнением». Тем не менее подчеркнем, что в исследуемом нами периоде под карательной политикой понимали, прежде всего, ее уголовно-исполнительный аспект, что и отразилось в названии центрального тюремного ведомства.

Несмотря на все тяготы Гражданской войны и «военного коммунизма», положительный организационно-управленческий опыт накапливался. Это позволило подготовить и в ноябре 1920 года утвердить Положение НКЮ «Об общих местах заключения РСФСР». Территория бывшей Российской империи в тот период напоминала лоскутное одеяло. Помимо регионов, где сохранялась власть Советов, действовали разномастные мелкобуржуазные, военные, марионеточные правительства. Ни одно не обходилось без тюремных учреждений. И везде в их деятельности складывалась собственная специфика. Позже, после вытеснения противника силами Красной Армии, юрисдикция советских нормативных актов восстанавливалась, но элементы сложившейся правоприменительной практики на уровне традиций, наработанных навыков и привычек, безусловно, оставались. Все это сказывалось на формировании тюремной системы большевистской России. А она характеризовалась большой аморфностью: вроде бы и имелась какая-то общая структура, но на местах все было очень индивидуально.

В качестве примера можно рассмотреть так называемые общие места лишения свободы. Они подразделялись на множество разновидностей: арестные дома, дома заключения, обычные и переходные исправительно-трудовые дома, ремесленные, фабричные и сельскохозяйственные колонии, изоляторы специального назначения, пересыльные тюрьмы. Отдельно существовали трудовые дома для несовершеннолетних (от 14 до 16 лет), для рабоче-крестьянской молодежи (от 16 до 20 лет), колонии для туберкулезных, психических и других больных, спецбольницы. Чтобы не допустить непомерной путаницы при организации режимов содержания, всех заключенных подразделили всего лишь на три категории:

— на осужденных за умышленные преступления (носившие корыстный характер);

— на осужденных за неумышленные преступления (или не носившие корыстный характер);

— на рецидивистов.

Для несовершеннолетних преступников вводилось две категории: рецидивисты и все остальные.

Но организационная пестрота на этом не исчерпывалась. Так, 15 апреля 1919 года в системе НКВД была введена новая организационная форма — лагеря принудительных работ. Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (далее — ВЧК) учредила концентрационные лагеря. Красная Армия также обзавелась автономными от других ведомств местами лишения свободы. В частности, Центральная коллегия по делам пленных и беженцев (Центропленбеж) Наркомата по военным делам РСФСР располагала сетью концентрационных лагерей для военнопленных, где на момент ее создания 27 апреля 1918 года содержалось до 2,2 млн человек. Все это «разнообразие» приводило к распылению сил и организационной неразберихе.

Важнейшим шагом в деле систематизации учреждений, исполняющих наказание в виде лишения свободы, стало утверждение Положения Наркомата юстиции от 15 ноября 1920 года «Об общих местах заключения РСФСР». Правда, к тому времени учреждения НКЮ уже не являлись исключительными лидерами в пенитенциарной системе. Так, в 1921 году там действовало 26 сельхозколоний и 15 ферм, тогда как в НКВД к началу 1922 года — соответственно 32 и 28. Кроме того, на декабрь 1921 года в 120 трудовых лагерях принудительных работ НКВД содержалось от 30 до 60 тыс. заключенных. Немаловажно, что 44,1% осужденных было направлено туда органами ВЧК, и только 24,5% — народными судами. Как и в общих местах заключения надзиратели трудовых лагерей были вольнонаемными. Их численность определялась из расчета: на 400 осужденных — 5 старших и 20 младших надзирателей, на каждые последующие 100 заключенных — 4 младших и 1 старший. Все они подчинялись коменданту лагеря. Внешнюю охрану осуществляли сотрудники милиции из расчета 1 милиционер на 15 заключенных. Сотрудники милиции не подчинялись коменданту лагеря, а только согласовывали с ним свои действия.

После окончания Гражданской войны стал проводиться в жизнь принцип, гласивший, что в обществе, строящем социализм, нет наказаний, а есть только меры социальной защиты советского государства от неустойчивых элементов, случайно попавших на преступный путь, которых нужно не наказывать, а исправлять путем перевоспитания. В соответствии с этим в 4 разделе Уголовного кодекса РСФСР (в редакции 1922 и 1926 годов) говорится только о мерах социальной защиты, а не о наказаниях, применяемых в отношении лиц, совершивших правонарушения; само же слово «преступление» исключается. Именно тогда тюрьмы переименовали в исправительно-трудовые дома. Изданный в 1924 году Исправительно-трудовой кодекс был призван регулировать правила содержания лиц, лишенных свободы и направленных в места заключения.

Переход к мирному социалистическому строительству в первые годы НЭП позволил сформировать мнение, что применение карательных мер в отношении преступников входит в задачи внутреннего управления, постановка пенитенциарного дела находится на правильном пути, и что НКВД имеет более мощную административную структуру, чем ведомство НКЮ. Как видно, предполагалось, что «правильный путь» карательной политики мог обеспечить только НКВД.

Первые попытки объединить места лишения свободы НКВД и НКЮ РСФСР были сделаны еще в 1920 году. Преобразование ВЧК в ГПУ послужило ВЦИК поводом для принятия решения от 9 февраля 1922 года о передаче мест лишения свободы в НКЮ. Однако 25 июля того же года СНК РСФСР под давлением Ф. Э. Дзержинского переподчинил все тюремно-лагерные учреждения НКВД РСФСР. 19 сентября 1922 года глава Государственного политического управления (далее — ГПУ) направил в Политбюро ЦК РКП(б) специальное письмо с обоснованиями целесообразности передачи тюрем из ведения НКЮ в ведение НКВД.

Представитель НКВД РСФСР на V Всероссийском съезде заведующих отделами губернских (областных) управлений (1922 год) заявил: «НКЮ за четыре года не сумел не только усовершенствовать полученный им в довольно приличном состоянии тюремный аппарат, но во многом допустил его разрушение и, в частности, почти совсем растерял уездные тюрьмы». Достаточно скоро, хотя и не без борьбы, на основании постановления Совета Народных комиссаров от 25 июля 1922 года все места лишения свободы были сосредоточены в одном ведомстве — НКВД РСФСР. В частности, из НКЮ туда перешел Центральный исправительно-трудовой отдел и ГУМЗ, а НКВД до этого обладал только Главным управлением принудительных работ. Для руководства объединенными местами лишения свободы уже 12 октября 1922 года в составе комиссариата учредили Главное управление мест заключения во главе с Евсеем Густавовичем Ширвиндтом. Впрочем, борьба за это ведомство не прекратилась и позже. Вплоть до 15 декабря 1930 года, когда республиканские НКВД были ликвидированы.

Фото 1. Е. Г. Ширвиндт — начальник ГУМЗ с 1922 по 1930 год

Временное положение о Главном управлении местами заключения РСФСР (ГУМЗ) и его местных органах, утвержденное 3 ноября 1922 года, возложило на этот главк при НКВД РСФСР руководство всеми пенитенциарными учреждениями, где содержались лица, отбывающие наказание по приговорам судов и постановлениям органов ВЧК, а также подследственные заключенные, числящиеся за судебными учреждениями, следственными органами и органами ГПУ (ст. 51 Уголовного Кодекса). Организация принудительных работ без содержания под стражей также вошла в число полномочий ГУМЗ.

Правда, арестные дома на тот период остались в ведении милиции. Однако в Дополнении к Временному положению о Главном управлении местами заключения РСФСР и его местных органах от 4 апреля 1923 года, подписанного заместителем наркома НКВД А. Г. Белобородовым, начальником ГУМЗ республики Е. Г. Ширвиндтом и заместителем начальника Управления милиции РСФСР Петровым, было обозначено, что арестные дома все же следует передать в ведение местных органов ГУМЗ. Таким образом, они вошли в общую сеть исправительно-трудовых учреждений с реорганизацией их в зависимости от контингента подлежащих содержанию в них заключенных. Арестные дома продолжали окарауливать сотрудники милиции, а для выполнения остальных охранных функций в Главном управлении создали Отдел конвойной стражи республики, входивший в состав войск ГПУ.

Во главе ГУМЗ назначался начальник, а само ведомство подразделялось на следующие структурные подразделения:

I) Секретариат.

II) Административно-пенитенциарный отдел с подотделами:

а) распределительным,

б) административным,

в) культурно-просветительным,

г) учетно-статистическим.

III) Отдел работ и эксплуатации предприятий с подотделами:

а) техническим,

б) сельскохозяйственным,

в) эксплуатационным.

IV) Отдел хозяйства и снабжения с подотделами:

а) материальным,

б) счетно-финансовым.

V) Конвойная стража республики.

Штат Главного управления местами заключения НКВД РСФСР с 3 ноября 1922 года был установлен из 113 человек, а в 1924 году его сократили до 66. Губернские и областные места заключения были включены в состав соответствующих управлений в качестве подотделов и назвали губернскими (областными) управлениями местами заключения. Во главе каждого из них поставили начальника, осуществлявшего надзор за местными учреждениями лишения свободы и строительством новых; наблюдение за выполнением конвойными частями губернии их специальной службы, без вмешательства в строевую и административно-хозяйственную работу; распоряжение отпускаемыми кредитами. В целом это были небольшие по численности аппараты. Так, например, Владимирское губернское управление местами заключения в конце 1922 года включало только 5 человек: заведующий, делопроизводитель, 2 младших делопроизводителя и машинистка. В большинстве из регионов структура управлений была аналогичной.

В итоге на общем балансе ГУМЗ НКВД РСФСР оказалось (в скобках указано количество мест в учреждениях того или иного типа, а также реальное число содержавшихся там заключенных):

— исправительно-трудовые дома — 159 (38 тыс. мест / 47 тыс. заключенных);

— дома предварительного заключения — 54 (9 тыс. мест / 11 тыс.);

— места заключения без закрепленного названия — 17 (4,5 тыс. / 6 тыс.);

— пересыльные, карантинные и другие специальные места заключения — 3 (1,9 тыс. / 2 тыс.);

— изоляционные тюрьмы — 2 (0,28 тыс. / 0,2 тыс.);

— сельскохозяйственные колонии — 29 (4,8 тыс. / 2,6 тыс.);

— трудовые дома для несовершеннолетних — 4 (0,5 тыс. / 0,3 тыс.);

— трудовые колонии — 1 (0,05 тыс. / 0,03 тыс.);

— концентрационные лагеря — 56 (24,7 тыс. / 10,0 тыс.);

— тюремные больницы — 5 (1 тыс. / 0,8 тыс.).

По числу заключенных они делились на 4 разряда: 1-й разряд (свыше 500 заключенных) насчитывал 40 учреждений, 2-й разряд — 73, 3-й — 90, 4-й (менее 100 заключенных) — 127. В целом же о них можно судить по статистическим материалам, размещенным в табл. 1.

Принятый в 1922 году Уголовный кодекс (УК) РСФСР состоял всего лишь из 218 статей, четверть из которых относились к общей части. Общая часть кодекса регулировала пределы его действия, универсальные начала применения наказаний, определение меры, рода, вида наказаний и других так называемых «мер социальной защиты», порядок отбывания заключения. В более совершенной форме основные направления карательной политики удалось сформулировать позже — в Исправительно-трудовом кодексе РСФСР, принятом Всероссийским Центральным исполнительным комитетом (далее — ВЦИК) 16 октября 1924 году. В частности, кроме мест исполнения наказаний, связанных с лишением свободы, в этот период насчитывалось 54 дома предварительного заключения для содержания подследственных. Предусматривалось обязательное раздельное содержание подследственных от заключенных, мужчин от женщин, несовершеннолетних от взрослых и др. О каре или возмездии не шло даже и речи.

Таблица 1

Места лишения свободы НКВД РСФСР (на июль 1922 года)

Классификация карательных учреждений, введенная Временной инструкцией «О лишении свободы, как мере наказания, и о порядке отбывания такового» от 23 июля 1918 года и дополненная Положением об общих местах заключенных РСФСР от 15 ноября 1920 года, достаточно быстро устарела. Поэтому в постановлении ВЦИК от 16 октября 1924 года, утвердившем Исправительно-трудовой кодекс, перечень мест лишения свободы был откорректирован. Он включал в себя:

— исправдома (для лишения свободы на срок свыше 6 месяцев),

— дома заключения (для лишения свободы на срок до 6 месяцев, а также для лиц, состоявших под следствием и осужденных с не вступившими в законную силу приговорами),

— арестные дома,

— тюрьмы,

— пересыльные тюрьмы,

— изоляторы.

Кроме того, для несовершеннолетних правонарушителей из числа рабоче-крестьянской молодежи учреждались трудовые дома для возрастной категории 14–16 лет и отдельно для возрастной категории 16–20 лет. С 1928 года формируются школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ), а к началу 1931 года основная часть трудовых домов для несовершеннолетних преобразуются в школы ФЗУ особого типа, появились и трудовые коммуны ОГПУ СССР. Для больных преступников были созданы специальные колонии, больницы и учреждения психиатрической экспертизы.

Исправительно-трудовой кодекс РСФСР (1924 год) определил основные цели деятельности мест лишения свободы. Их учреждали для:

а) приспособления преступника к условиям общежития путем исправительно-трудового воздействия, соединенного с лишением свободы;

б) предотвращения возможности совершения дальнейших преступлений (ст. 3).

Особо хотелось бы обратить внимание на специальные сельскохозяйственные и фабрично-заводские колонии облегченного типа, предназначавшиеся для лишения свободы на срок не свыше 5 лет для осужденных из числа трудящихся. Это были в полном смысле пенитенциарные учреждения. Перед ними ставилась задача профессионального обучения и подъема трудовой квалификации заключенных, что предусматривало предоставление значительных льгот успешно обучающимся и обучающим. Любопытно, что количество заключенных в этот период было меньше, чем общее число штатных мест в тюремно-лагерных учреждениях. Впоследствии превышение норматива в 1,5–2 раза стало неписаной нормой.

Для координации исправительно-трудовой деятельности на местах создаются губернские и областные управления местами заключения, преобразованные с 1923 года в соответствующие инспекции. Большинство регионов обладало небольшим количеством подчиненных им учреждений. Так, на декабрь 1923 года в Пермской губернии действовали исправдом и домзак в Перми, Чердынский домзак, Кунгурский, Осинский, Оханский, Сарапульский и Усольский исправдома. В Рязанской губернии на 1 октября 1924 года имелось 5 мест лишения свободы: исправительно-трудовой дом и 4 дома заключения общим лимитом наполнения в 957 мест (реально в них содержалось 1558 человек).

Переполнение мест лишения свободы становилось обыденным явлением. Например, в Сарапульском и Барнаульском исправительно-трудовых домах превышение реальной численности заключенных по сравнению со штатной достигало 300%. Владимирский губернский исправтруддом был рассчитан на 900 человек, а за год через него проходило до 3,5 тыс. заключенных (см. фото 2).

Фото 2. Оформление женщин во II Московский женский исправительный дом, находящийся на территории Новоспасского монастыря. 1924–1926 годы

В общей сложности население мест лишения свободы с 1922 по 1925 год выросло от 58 129 до 98 620 человек, что на тот момент оценивалось недопустимо высоким приростом. По другим сведениям, а именно — из докладной записки Народного Комиссара внутренних дел РСФСР А. Белобородова от 19 февраля 1925 года № 5147/5, известно, что в местах заключения, рассчитанных на 73 тыс. мест, содержалось около 101 тыс. человек. Исходя из нормативно выделяемых средств, около 30 тыс. арестантов должны были питаться за счет остальных.

Отсутствие доступа к архивным документам затрудняет выяснение численности заключенных в системе ОГПУ. Согласно опубликованным оценкам, первоначально — в 1923–1924 годах, она была невелика и не превышала 7000 человек, что составляло около 10% от числа заключенных в ГУМЗе РСФСР.

В конце 1923 года на Всероссийском съезде пенитенциарных работников были заложены основополагающие принципы исправительного воздействия на осужденных посредством «трудового воспитания». 2-я сессия ВЦИК 11-го созыва 16 октября 1924 года утвердила Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, который закрепил эти принципы на законодательном уровне.

Исправительно-трудовой кодекс 1924 года содержал основополагающие положения для организации производственной деятельности мест заключения. Все работы в них стали строиться на принципах хозрасчета, освобождаясь от всех государственных и местных налогов и сборов. Деньги, заработанные заключенными, хранились на их текущих счетах по месту исполнения наказания (ст. 74 ИТК). Получаемая от работ осужденных прибыль распределялась:

а) 40% — на расширение производства места заключения;

б) 12,5% — на улучшение пищи заключенных;

в) 15% — в комитет помощи освобождаемым заключенным;

г) 20% — в пенитенциарный фонд Главного управления местами заключения РСФСР;

д) 12,5% — в фонд инспекции мест заключения на выдачу премиального вознаграждения сотрудникам, занятым организацией и руководством производства (ст. 79 ИТК).

Таким образом, приоритетной статьей расходов являлось развитие производства в местах заключения. Именно туда направлялась основная часть прибыли. Однако обеспечить эффективное функционирование производств в местах лишения свободы удавалось редко. Среди главных причин можно назвать большую текучесть кадров, в первую очередь — переменного состава.

Реент Ю.А., Жигалев А.В. Исправительно-трудовая система Советской России в довоенный период (1921–1940 гг.). Монография

Реент Ю.А., Жигалев А.В. Исправительно-трудовая система Советской России в довоенный период (1921–1940 гг.). Монография

В монографии содержится анализ становления и деятельности пенитенциарной системы советского государства в социально-политической обстановке двадцатилетия, охватившего период от завершения гражданской войны до преддверия Великой Отечественной войны. Переход от тюремной к исправительно-трудовой системе, последовавшее за этим резкое изменение в подходах к формированию карательных механизмов в области исполнения уголовных наказаний на рубеже 20-х и 30-х годов прошлого века до сих пор исследованы далеко не в полной мере.<br /> Важным аспектом данной работы представляется освещение комплекса проблем, связанных со становлением исправительно-трудовой системы СССР как элемента социально-экономической базы государства. Политическая, экономическая и духовная нестабильность первых лет советской власти вскоре сменилась комплексом специфических особенностей тоталитарного государства. Репрессии, охватившие страну во второй полови-<br /> не 1930-х годов, перечеркнули все достижения, наработанные в пенитенциарной области ранее.<br /> Книга предназначена как для специалистов уголовно-исполнительной системы, так и для всех интересующихся проблемами государства и права, отечественной социально-политической истории.

Внимание! Авторские права на книгу "Исправительно-трудовая система Советской России в довоенный период (1921–1940 гг.). Монография" (Реент Ю.А., Жигалев А.В.) охраняются законодательством!